Dead usually dont talk
В детстве никто не боится ставить впереди себя вопросцы субстанционального нрава:«что есть бог?», «в нежели содержание жизни?», «какова правда?». Ответы кажутся скрытыми в не очень большом ларчике, открыть который – как детки веруют – все-же вероятно. Пусть в том числе и данное востребует некого времени, старания и пары дискуссионных синяков. Онтологическим спорам ребята предаются с экстатическим самозабвением, благородным самых продвинутых в камасутре индусов.
Увы, проходит время, детки растут и обнаруживается осознание того, что ответы не в ларчике, ну а в пучине, дна у коей пока же не предвидится. Сколько камешков в нее не кидай, звука падения все одинаково слышно. И тут, как мне может показаться на первый взгляд, выступает вперед результат «зелен виноград» (а-ля сказка Крылова). И хорошо еще, если б он выступал в одиночестве, хотя он шагает рука о руку с разными популярными концептами совершеннолетнего сообщества.
*** в случае если важен перевод того, что это upper rat и хуй сосаети, я, окончательно, приведу сообразный отрывок из книжки.
Итого заглядываться в бездна субстанционального начинает считаться не столько занятием вздорным, хотя к тому же неприятным, недостойным реальных мальчуганов и джигитов. Возникает абсолютно ждём защитный приспособление и дистанция, данным приспособлением характеризуемая. Дистанция меж реальными мальчуганами, реальными пацанскими ценностями и тем, что к вышеупомянутым понятиям не имеет никакого отношения.
…я припоминаю, в дальнем детстве я умел медитировать на звездное небо (хоть и не понимал данного). Это было довольно занимательная авторская методология, неосознанно созданная в попытке вскрыть тот же ларчик с ответами. Я наблюдал на звездное небо и мыслил: «а что, когда данных звездных небес нет и ни разу не было?». Затем, увидев то, что оставалось в последствии удаления звездного неба, я вновь мыслил (пару раз подряд, потому что за один раз все убрать не выходило): «а что, когда ничего данного нет и ни разу не было?». На окончательном шаге я задавал вопросы себя: «а что, коль скоро собственно меня нет и ни разу не было?». Я оказывался в абсолютной пустоте, предпочтительно белесого оттенка.
PPS: смешно, хотя «рассматривать» данную пустоту можнож было только на мгновение – так, будто подглядываешь в окошко пробегающего поезда. Итого: возможнопочувствоватьто, что трансцендентно человеческому уму, хотя невозможнопонять. Раз за разом возможно переживать акт такового созерцания, хотя ты не имеешь возможности «отобрать» данное с собой.
Мне может показаться на первый взгляд, заглядывать в бездну, о коей я заявлял, можнож очень долго. Вечность - гладко столько пригодится человеку, чтоб достичь ее дна. Однако, невзирая ни на что, возможно узреть картинки, оставленные на стенах пучины рукою неизвестного господа. Или полубога. Мне больше нравится второй вариант.
